Главная / История / БОЛЬШАЯ» ЦЕНТРАЛЬНАЯ АЗИЯ И ПРИНЦИПЫ ГЕОПОЛИТИКИ КНР

БОЛЬШАЯ» ЦЕНТРАЛЬНАЯ АЗИЯ И ПРИНЦИПЫ ГЕОПОЛИТИКИ КНР

Нажмите, чтобы оценить этот пост!
[Весь: 1 Средний: 4]

Растущий интерес Китая к бассейну Каспийского моря не просто региональная проблема китайской внешней политики. Значение каспийского фактора глобально по целому ряду причин. Приглядимся к ним повнимательнее. Центральноазиатские государства бассейна Каспия (для древних и средневековых китайцев «Западный край») — часть «Большой» Центральной Азии. В свое время ООН приняла географическое деление Азии с запада на восток на Западную, Центральную и Восточную, исходя из геополитической традиции. В 1904 г. британский геополитик Х.Макиндер определил внутреннюю Евразию от Волги примерно до Лены и от Ледовитого океана почти до Персидского залива как «Осевой регион», а впоследствии (1919) как «Хартлэнд» (Сердце Земли). Он труднодоступен с акваторий Мирового океана, но контролирует подступы ко всем важнейшим регионам современного мира. Х. Макиндер сделал вывод: На Х. Макиндера непосредственно оказал теоретическое (и, главное, практическое; но это особая тема) влияние классик русской геополитики ген. А.Е.Снесарев. Тот включил в состав Средней Азии российский Туркестан, Синьцзян (Китайский Туркестан), Индию, Афганистан, Иран и Тибет. Генерал Снесарев определил Большую «Среднюю Азию» как «ключ к мировой политике» (на карте она и впрямь напоминает ключ к английскому замку). Он еще в 1906 г. предвидел, что Англия утратит свои позиции как сверхдержава, а Китай, напротив, приобретет. Возможности современного Китая на мировой арене превосходят возможности всех прежних китайских империй. Со второй половины ХХ в. Китай все шире использует противоречия сверхдержав, а их собственные взаимоотношения стали зависеть от отношений с КНР. На первый и поверхностный взгляд, соперничать со сверхдержавами и их блоками КНР не могла и не может. Сверхдержавы должны активно присутствовать как центры силы во всех основных регионах мира (их девять). Но если учитывать не самый высокий уровень экономического, научно-технического и военного развития КНР, то можно понять, почему КНР на Западе склонны считать если и сверхдержавой, то «региональной». Однако вдумчивые геополитики находят такой подход несерьезным. Причина расхожих ошибок в оценке возможностей Китая — оценка элементов его потенциала разрозненно и по формальным показателям. Но оценить Китай и его возможности можно только в их едином комплексе и только в глобальном контексте. Во-первых, Азия — крупнейшая часть света по территории, населению и ресурсам. Экономически Азия менее развита, чем Запад (хотя положение стремительно меняется в ее пользу), но без ее населения и ресурсов развитость Запада немыслима в принципе. «Эпицентр» третьего мира, обозначенный в свое время «дугой нестабильности» (очертившей бассейн Индийского океана) на 2/3 — Азия. Пресловутые «всего три региона» Азии, где Китай непосредственно и активно присутствует, — это Дальний Восток, Юго-Восточная Азия, Средний Восток. Через Синьцзян и Тибет Китай имеет доступ и в Южную Азию. Если установить геополитический циркуль в Синьцзяне, то его ножки найдут опору в Юго-Восточной Азии и на Среднем Востоке, параллельно давно и хорошо известной кризисной «дуге Бжезинского». На юге Азии Китай с 60-х гг. поддерживает все более крепнущие отношения с Пакистаном — теперь, как и Китай, ядерным государством (КНР оказала определенное содействие если не разработке, то испытанию пакистанского ядерного оружия). Через Пакистан Китай получил доступ в регион Среднего Востока. Там с середины 70-х гг. КНР поддерживает отношения со странами — членами Организации Экономического Сотрудничества (ОЭС) на месте бывшего Багдадского пакта (СЕНТО) — Турцией, Ираном и Пакистаном. В 1992 г. к ОЭС присоединились пять среднеазиатских республик СНГ и Афганистан. В последнее время при участии Пакистана Китай пошел и на установление отношений с руководством талибан в Кабуле. После перехода США к «гуамской доктрине» Р.Никсона и роспуска существовавших ранее проамериканских военных блоков Китай начал углублять двусторонние соглашения с бывшими членами этих блоков, выстраивая из этих отношения своего рода «цепь» или «кольцо». Отношения Китая со странами сопредельных регионов для него приоритетны прежде всего потому, что это его геополитический «шельф» в мировом «океане». Известно, сколь ревниво относится КНР к разделу сфер влияния на нефтеносном континентальном шельфе в Юго-Восточной Азии и зоне южных морей. Но за много веков до возникновения экономического интереса к ресурсам морского дна Китай осознавал значение «шельфа» сухопутного. Центральная и Южная Азия — обширная зона некогда знаменитого Великого Шелкового пути — Западный край (Сиюй). Ближним Западным краем считались территории современных Синьцзяна и Тибета, позднее (в ХУШ в.) присоединенных к Китаю. Более отдаленный Западный край включал территории государств вплоть до берегов Каспийского и Аравийского морей — Среднюю Азию, Иран, Индостан. Это территории современных государств ОЭС образца 1992 г. С древнейших времен до конца ХХ в. отношения Китая с дальним «Западным краем» были как минимум слабыми и едва прослеживались. Однако ускорившееся развитие КНР в последнее двадцатилетие и выход ее в мировые лидеры изменили здесь положение вещей. Теперь из трех крупнейших и сильнейших центров развития мировой экономики (американского, европейского и восточноазиатского) именно последний в лице Китая (и в меньшей мере его соседей) интенсивно осваивает эту часть света. Запад с рубежа 90-х все активнее стремится поставить под свой контроль нефтегазовые месторождения Каспийского бассейна. Несмотря на всю активность и все возможности США и Западной Европы, Китай небезуспешно конкурирует с ними и здесь. По трассам Шелкового пути интенсивно прокладываются китайские железные дороги и трубопроводы. КНР жизненно заинтересована в нефтегазовых месторождениях Казахстана и Туркмении — интенсивно растущая экономика Китая нуждается во все большем количестве энергетического сырья и других полезных ископаемых, а также электроэнергии. Соответствующие месторождения КНР для этого далеко недостаточны, хотя Китай наращивает нефтедобычу в Синьцзяне. В то время как США уделяют большое внимание зоне бывшего Шелкового пути и объявляют регион зоной ответственности своего Центрального оперативного командования («тени» бывшего блока СЕНТО), Китай воздерживается от военно-политических демонстраций, но укрепляет связи с регионом по принципу «твердо в деле, мягко в обращении». Запад обеспокоен усилением солидной группы развивающихся стран и Китая как альтернативного глобального центра. В Китае хорошо знают суть доктрины Бжезинского: для сохранения мировой гегемонии США необходимо не допускать преобладания какой бы то ни было державы в пределах Старого Света — прежде всего в Евразии. Видя в КНР главное препятствие на пути к мировой гегемонии, США стараются противопоставить ей Монголию и Казахстан, Индию и Узбекистан. Но у всех этих стран сохраняются проблемы с соседями. А Китай обычно с каждой парой своих соседей имеет отношения лучшие, чем у них друг с другом. Хотя в 90-е гг. и утверждали, что современный мир однополярен и сверхдержава в нем только одна — США, данный вывод опрометчив. КНР — самый независимый на сегодняшний день постоянный член Совета Безопасности ООН, что показали югославские события 1999 г. КНР гибко встраивается в существующий миропорядок. Официально не входя ни в мировую «семерку», ни в мировую «восьмерку», Китай умело их эксплуатирует. Наверное, правы те, кто считают США главным «партнером» КНР в ХХ1 в. Но что понимает под этим сам Китай? Объективно в мире существуют не меньше 6-8 «полюсов» — центров силы, и КНР стремится строить свой миропорядок на этой основе. С 80-х годов КНР умело действует в ряде треугольников двусторонних отношений. Китай гибко встроился, во-первых, в тандем сверхдержав, во-вторых — в пространство «трех миров», в-третьих — трех достаточно различных частей развивающегося мира — Азии, Африки, Латинской Америки. В «семерке» промышленно развитых стран свой треугольник обозначен Трехсторонней комиссией; с 1981 г. КНР имеет с нею особые отношения. В древнекитайской «Книге Перемен» предусмотрена модель мировой гармонии — восьмиугольник из трех треугольников. Китай способен выстроить не один такой восьмиугольник. Для Китая характерна давняя и принципиальная традиция нейтралитета. Но еще в 1909 г., за сорок лет до образования КНР генерал Елчанинов сформулировал принцип «сильное нейтральное государство свободно в своей политике». В последней четверти ХХ в. Китай добился на этом пути немалых успехов. Обратимся к традициям китайской истории и сопоставим ее с современностью. Трехтысячелетний опыт позволил Китаю много раньше Запада понять, что «влияние важнее власти». Это не стремление к прямому и силовому геополитическому контролю, а к органичному, естественному, точно дозированному и направленному воздействию на ключевые точки регионов и стран, государств и общественных систем. В Средние века эта вполне современная стратегия называлась цзинцзи — сокращенная форма от «цзинши цзиминь» (управление миром, помощь народам). Метод осуществления этой стратегии — увэй (фэйгун), или «недеяние» (т.е. ничего такого, что прямолинейно, грубо, примитивно, легко бросается в глаза). Иносказательно этот метод мудро назван «цзими» (ненатянутые поводья). Его суть — не диктат, а дипломатичная направляющая подсказка, сделанная к месту и вовремя. Древнейший принцип китайской стратегии — «побеждать не сражаясь», гибко действовать приемами сотрудничества и борьбы всеми мыслимыми средствами. Хорошо разработанные принципы стратегии позволяют Китаю не прямо, но косвенно — через влияние на Казахстан и в целом Центральную Азию — если сказать словами цитированного выше Х. Макиндера, «контролировать весь мир». В этом деле руководство КНР ни в чем не полагается на волю случая и ничего не пускает на самотек.

Добавьте свою тему на этой странице используя нижнюю форму

Returning user?
Напишите название вашей темы
Выберите категорию вашей темы
Cкопируйте свою тему контента
Proudly brought to you by BuddyForms

Об L-BRO Admin

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *